Ветер в горах. Глава 5

Мы похватали матрасы с подушками и легли. Я лёг в углу, а в проходе между столами, закрывая ко мне подходы, лёг жрец.

— Услышу хоть одно слово, пойдёте в казарму! — сказал напоследок десятник и ушёл.

Спать действительно хотелось. Последнее, что я увидел перед тем как провалиться в сон, была фигура полудесятника, задумчиво глядящего на языки пламени в камине.

Проснулся я рано от какой-то возни рядом со мной. Я привстал и огляделся. Все спали, даже полудесятник на стуле перед камином. А рядом со мной лежал купец, которого за горло держал жрец.

— Через меня перелазил, к тебе полз, — тихо зашептал он, — но у нас в…

— Замолчи, — так же тихо ответил я и наклонил голову к купцу, — выкладывай, что хотел, и без увёрток!

Жрец слегка ослабил хватку и купец зашептал:

— Я привёз Слёзы Севера, но продал не тем. Мой отец убит, дом сожжён, имущество конфисковано. Я защищался и попал в тюрьму. Меня в покое не оставят, здесь везде найдут. Возьмите меня в степь, я вам пригожусь. Говорю на вашем языке, оценю любой товар, вообще, много чего могу.

Я задумался. Если судьба толкает тебя в нужную сторону, — не стоит с ней спорить, говорят у нас в степи.

— Держитесь оба ко мне поближе. Жрец — старший. Если всё получится, уходим быстро, только возьмём лошадей. Мои приказы исполнять сразу.

Я опять растянулся на матрасе и закрыл глаза, представляя плывущие по небу облака. Так мне советовал делать дед, когда я долго не мог заснуть.

Разбудил меня купец. Пока я вставал, бегал по утренним делам и влезал в просохшую одежду, жрец поставил за наш стол миски с кашей.

— Так что дальше то было? — не выдержал полудесятник, севший рядом с нами.

— Да убили его, — ответил купец, начиная есть, — а меня ограбили по пути домой. Так моё купечество и закончилось. Да ещё подрался спьяну, вот в тюрьму и попал.

— Эх, как хорошо начиналось, — вздохнул кто то, — вот я тоже…

— Хватит жрать! — появился в дверях десятник, — Надеваем доспехи и за мной!

Быстро доев кашу мы стали собираться.

В этот раз десятник повёл нас в неизвестную мне часть города. На какой-то площади мы оставили большие щиты и взяли средние. Я ещё раз подивился богатству города. Его подвалы были забиты добротным оружием и доспехами, а у нас хорошее оружие переходило от отца к сыну. Кузнецам вечно не хватало железа, всё оно было привозное.

Стоящий у щитов стражник заглянул в свой свиток и что-то сказал десятнику. Тот понятливо кивнул и повёл нас какими-то задворками к городской стене. Мы добрались до цели в тот самый момент, когда кусок стены перед нами, шагов двадцать в длину, содрогнулся и осыпался старыми камнями, потеряв сразу половину своей высоты. Я огляделся и увидел ещё три таких пролома.

— Осадные машины, — сплюнул жрец, — они их наконец наладили. Стенка и часа не продержится!

Похоже, не он один так думал. К участку стены, разрушавшемуся на глазах, подходили воины города. Нас присоединили к какой-то сотне и приказали сесть и выставить перед собой щиты. Стена крошилась под ударами огромных камней как слежавшийся песок под копытами подкованного жеребца.

— С этой стороны города течёт мелкая река, — сказал купец, — берега у неё топкие. Никто не думал, что сюда можно дотащить баллисты.

— Это не баллисты, — возразил ему полудесятник, — но бьют и правда, на излёте, видно далеко стоят.

Опровергая его слова, сначала огромный камень ударил в самый верх стены и лопнул, осыпав нас каменными осколками. Затем, камень, раза в два поменьше, пролетел через уже обвалившийся участок стены и преодолев ещё шагов тридцать, проделал брешь в строю городского ополчения. Мне было плохо видно, что там происходит, но крики были столь ужасны, что хотелось заткнуть уши.

— Держимся вместе, защищаем друг друга, — вполголоса сказал жрец, — Похоже, сегодня решающий день.

Стена продолжала осыпаться после каждого удара, накренилась и рухнула башня, ещё один камень перелетел через остатки стены и не докатился до нашей сотни каких-нибудь десять шагов. И вдруг всё стихло.

— Все встали! — скомандовал наш сотник.

— Быстро встали! — продублировали его команду десятники.

Через груды камней, когда-то бывшими крепостными стенами, стали перебираться враги. С крыш домов за нашими спинами в них полетели стрелы. Семьдесят шагов — хорошее расстояние для стрелка. Бежавшие к нам воины останавливались, падали, пытались построить стену из щитов. Их становилось всё больше, в наших лучников полетели ответные стрелы.

— Атака! — закричал наш сотник.

— Бегом, держать строй! — скомандовали десятники, и мы побежали.

Да сколько тут бежать, даже не разогнались как следует. Справа и слева от нас в атаку пошли и другие сотни. Копьё и щит хороши для первого удара, но затем сражаться ими крайне неудобно, особенно если не удаётся держать строй. Мы сразу хорошо потеснили противника, но затем передние ряды стали быстро таять.

— Не дай меня затоптать, — крикнул я жрецу и наклонился к убитым, лежащим у нас под ногами. От копья я уже избавился. Рукоятка меча, лежащего под чьим то телом, сразу бросилась мне в глаза. Рывком вытащив его из под убитого я успел выпрямится и рассмотреть свою находку до того, как оказался в первом ряду. Это был не меч, а прямая сабля. Да, сабли тоже бывают прямые и отличаются от меча тем, что как и все приличные сабли заточены только с одной стороны. Прикинув её вес, я решил, что она бы идеально подошла мне года через два-три. А затем я оказался лицом к лицу со своим первым противником. Быстрым ударом сабли я рассёк его щёку. Это не смертельно, но очень больно. Воин выронил меч и упал, а на его спину тут же наступил новый противник. Жрец ударил его копьём в бедро, а я ранил в бок, разрубив кожаный доспех. Следующий враг был в железных доспехах, и мы попятились. Свистнув над нашими головами, арбалетный болт глубоко вошёл в казалось непробиваемый нагрудник. Выронив двуручный меч, рыцарь как-то неловко завалился набок.

Неожиданно, перекрывая шум сражения, загудели трубы.

— Перемирие, — раздались крики с обеих сторон, — прекратить сражение, перемирие!

Продолжая прикрываться щитом, я опустил саблю. Быстро посмотрел направо и налево. Купец стоял на коленях, держа перед собой щит.

— Стрелой ногу задело, — заметив мой взгляд, сказал он, — несильно.

— Я в порядке, — тут же сказал жрец, — отходим спиной, щиты не опускаем!

С трудом поднявшись, купец сделал первый шаг назад. Подстроившись под него мы стали медленно пятиться.

— Всё, опускаем щиты, — скомандовал жрец, когда мы оказались среди других воинов города.

Первым делом мы перевязали купца. Наконечник стрелы только скользнул по его ноге, оставив ровную чистую рану.

— Вот вы где! — перед нами появился десятник, — Идите за мной!

Сделав шагов тридцать, мы увидели всё, что осталось от нашего десятка. Погибли наш полудесятник, один из военных и двое горожан.

— Будьте здесь, узнаю что к чему, — буркнул десятник и ушёл.

— Давно хотел спросить, — с глуповатым видом громко поинтересовался я, — а с кем мы собственно воевали?

Те, кто услышал мой вопрос сначала застыли на пару ударов сердца, а потом зашлись в диком хохоте. Стоящие вокруг нас воины передавали мой вопрос дальше и хохот вспыхивал с новой силой. Жрец упал на колени и не мог разогнуться. Купец всхлипывал, пытался что то сказать и не мог. Второй полудесятник, на лице которого я никогда не видел улыбки, зашёлся от хохота.

— Ну и ладно, — обиделся я, — потом в каких-нибудь хрониках прочитаю. У нас какой сейчас год?

Жрец упал на спину и задрыгал ногами. Купец обессиленно завалился набок.

— Прекрати, — взвыл второй полудесятник, уморишь нас всех быстрее чем раллитцы!

— Так это раллитцы! — понял я, — А кто они вообще?

Когда все наконец успокоились, вернулся десятник.

— Что я вам сейчас расскажу, вы не поверите, — со смехом сказал он, — оказывается в нашем войске был человек, который не знал на нас напал Раллит!

Что началось после этого, описать я просто не берусь.

Отсмеявшись, десятник рассказал, что ему удалось узнать. Как оказалось, к нашему городу подошла помощь. Напавшие запросили перемирия и согласились на переговоры. Скорее всего на этом всё и закончится. Но до объявления мира, мы всё ещё на службе. Первым делом мы отыскали наших убитых, а я подобрал копьё взамен брошенного. Десятник горестно вздохнул и приказал погрузить тела в специальные телеги, собиравшие погибших. Затем мы вернулись в казарму. Ополчение отпустили по домам.

— Хороший признак, — сказал жрец, похоже воевать нам больше не придётся.

Свободного места теперь стало много. По приказу десятника мы сдали доспехи и оружие. Сумки нам разрешили оставить себе. Настроение у всех было приподнятое, мы живы! Вечером для нас приготовили пищу и разрешили спать. Перед сном я с жрецом и купцом имел короткую беседу.

— У вас незавершённые дела в городе есть?

— Да собирался я к одной тут, — начал жрец, но махнул рукой и закончил, — нет, могу уйти сразу.

Я посмотрел на купца.

— Мне надо кое что забрать, — нехотя признался купец, — но это быстро.

— Мне тоже надо забрать кое-кого, — отозвался я, — Значит делаем так. Как только нас отпустят, вы идёте вместе и забираете всё, что нужно. Затем отправляетесь на рынок и покупаете лошадей и оружие. Встречаемся в ста шагах за крепостной стеной от тех ворот, где мы под дождь попали. Если нас отпустят вечером, то встреча там же в полдень. Купец, тебе быть нашим казначеем. Если жрецу не хватит денег, дашь ему в долг. Как отъедем от города, разожжём костёр и вспомним об одной старой традиции. Она называется круг доверия.

— Разве в степи её знают? — удивился жрец.

— Мой дед говорил, что ей столько лет, что она успела побывать у всех народов. Ну а после поговорим откровенно, сейчас для таких разговоров не время и не место.

— Верно, пойдём поспим, — потянулся жрец, — скажи только, зачем ты всех так развеселил?

— А как бы я иначе спрятал свою саблю так, чтобы никто этого не заметил?

Спали мы до самого вечера. На ужин нам дали миску каши и лепёшку. И всё бы было хорошо, но к вечеру у купца воспалилась рана на ноге. Утром ему стало ещё хуже. Он тяжело дышал, много пил и время от времени впадал в забытьё. Завтрак мы не получили, вместо него появился сержант и вручил нам по грамотке с печатью, в которой говорилось, что предъявитель сего документа честно заслужил свою свободу.

— Мир заключён, — напоследок сказал он, — но чем быстрее вы уедете из города, тем вам же лучше будет. Я вам больше не десятник, решайте свои проблемы сами.

— Что будем делать? — спросил жрец.

— Я его не брошу, — коротко ответил я, — найди нам телегу, поедем к одному магу, попробую с ним поговорить.

Телега нашлась быстро. Мы ехали по городу и смотрели на довольные лица горожан. Если бы не рана купца, мы бы тоже радовались. Дом мага я отыскал легко. Спрыгнув с телеги, я подошёл к калитке и постучал.

— Кого ещё там несёт! — раздался столь знакомый мне голос, — Да заходи уже!

Я толкнул калитку и вошёл во внутренний двор. На скамеечке у дома сидел его хозяин и грелся в лучах пресветлого.

— Степняк, — с лёгким раздражением отреагировал маг на моё появление, — Только не говори мне, что ты опять сбежал!

Я подошёл и протянул ему грамотку. Нехотя скользнув по ней глазами, маг недовольно на меня уставился:

— И с чем ты ко мне пришёл?

— Мой друг, он ранен. Помогите ему, я заплачу.

— Предлагаешь мне идти к твоему другу?

— Он за воротами. Только скажите и мы его принесём. Прошу вас, не откажите в помощи тому, кто сражался за этот город.

— Я тоже за него сражался! — повысил голос маг и схватился за голову.

— Когда выкладываешься полностью, потом дней пять болит голова, особенно от громких звуков и немного от солнечного света, — начал он ворчать себе под нос, — Силы во мне сейчас не много, но настоек и мазей я наготовил вдосталь. Заплатишь мне золотой. Неси своего друга.

Я выскочил за ворота и вместе со жрецом потащил купца к магу.

— На скамейку его кладите и штаны с него снимите, — не открывая глаз приказал он нам.

Рана купца выглядела нехорошо. Жрец только вздохнул, увидев её.

Маг наконец встал и приоткрыл левый глаз. Затем подошёл к открытому окну и взял с подоконника маленький глиняный горшочек.

— Держите его, — кивнул на купца мой бывший хозяин и зачерпнул мазь бурого цвета из горшочка.

Я вцепился в плечи, а жрец попросту сел на ноги купца. Одобрительно кивнув, маг щедро смазал рану купца бурым составом. Попав на рану, мазь словно закипела, запузырилась и стала впитываться в ногу. Купец рванулся из наших рук, как дикий конь, почувствовавший аркан на своей шее. И тут маг второй раз зачерпнул зелье и шлёпнул его на рану. От ноги купца пошёл густой дым багрового цвета. Охнув, наш друг потерял сознание.

— Можете отпускать, — довольно сказал маг и в третий раз смазал рану своей жуткой смесью.

В этот раз мазь лишь поменяла цвет на зелёный, медленно истаивая на солнце.

Я почувствовал, что у меня дрожат руки. И ноги.

— С вашим другом всё в порядке, — довольно сказал маг, — Это зелье выжигает заразу и лечит одновременно. Ну, по крайней мере должно. Всё не было возможности проверить, — он наклонился над раной, — да, всё получилось как надо. День-два полежит и опять начнёт бегать. Гоните золотой и дайте мне отдохнуть.

Я молча вытащил из кармашка в сапоге золотую монету и отдал ему.

Если он и удивился, то ничего не сказал.

— Мы сейчас уйдём. Я только хотел спросить, не надоел ли ещё вам конь, который вы купили вместе со мной?

— Да ради пресветлого, — сморщился маг, — давай ещё золотую монету и уйдите уже наконец!

— Одень его и ждите меня на улице, — бросил я жрецу, отдав магу последнюю монету.

Стараясь не бежать, я нырнул в конюшню. Ветер при виде меня пронзительно заржал.